Аркадий Давидович: Об интернет-фриках, "Крокодиле" и втирании дичи

Юга.ру

28 августа в культурном центре "Типография" прошла премьера фильма "Гомункул", в котором в главной роли снялся интернет-фрик Аркадий Давидович.

Личность Давидовича серьезно выделяется на фоне большинства эксцентриков интернет-пространства. Ему идет уже девятый десяток лет, а в советское время Давидович получил известность как афористик, регулярно печатающийся в журнале "Крокодил". За свою долгую творческую карьеру он написал более 50 тысяч афоризмов.

В 2014 году Аркадий Давидович завел себе YouTube-канал, в котором стали появляться абсурдные видео. В одном из самых популярных роликов Давидович рассуждает о бизнесе с маргинальным рок-музыкантом Константином Ступиным, видео получило название "Ты втираешь мне какую-то дичь".

"Афиша ЮГА" поговорила с Аркадием Давидовичем о нелегком пути советского афористика в освоении интернет-пространства, "холодной войне с самим собой", протестности подлинного искусства, а также о том, почему шут всегда главнее короля.

В интервью телеканалу "Культура" Вы говорили, что в Воронеже имеете репутацию городского сумасшедшего. Но Вам этого мало и Вы хотите расширить сферу влияния — "стать всесоюзным сумасшедшим". Именно поэтому Вы и завели себе видеоблог?

— Дело в том, что я уже давно являюсь всесоюзным городским сумасшедшим. Поэтому мои планы успели эволюционировать, стали еще более наполеновскими. Сейчас я планирую стать мировым городским сумасшедшим. И, конечно, видеоблог я завел в том числе и поэтому. Интернет-пространство не имеет территориальных границ, каковые пока еще существуют в нашем несовершенном мире, так что Интернет позволяет мне выходить и на миллионную аудиторию, не обремененную проживанием в России.

Еще одна цель моего видеоблога — это пропаганда творчества и пиар двух гениальных художниц Валентины и Анюты Золотых, которые являются моими музами.

Говоря об Интернете нельзя не упомянуть о конфликте, который произошел в нашем обществе. Ведь сейчас у нас существует конфликт даже не отцов и детей, а дедов, отцов и детей. Дети воспитаны на интернете, отцы находятся между интернетом и телевизионным экраном, а деды в качестве информационных источников используют телевизор и радио. Поэтому быть кумиром, мемом для детей — это, на мой взгляд, гораздо более значимо, чем быть кумиром среди отцов и дедов.
И чтобы Россия двигалась вперед, к светлому будущему, надо выставить ультиматум тем отцам, которые еще не пользуются интернетом: либо вы осваиваете интернет и становитесь детьми, либо мы вас отправляем на пенсию и хороним.

В книге Адама Парфрея "Культура времен апокалипсиса" есть глава под названием "Шизофренический ответ сумасшедшему миру". Не является ли Ваше творчество чем-то подобным? Ведь "городской сумасшедший", на мой взгляд, — это просто маска. Сумасшедшим является современный мир, а Вы просто даете ему симметричный ответ.

— Да, действительно, у меня есть масса афоризмов на тему "этого безумного, безумного, безумного мира". И иногда у меня возникает желание быть психиатром и по мере своих сил вылечить его. Иначе весь этот бедлам, дурдом, все эти многочисленные конфликты приведут нас к тому, что этот безумный мир сам себя похоронит.

Так что я являюсь одновременно и психиатром, и пациентом, и, конечно же, гением. И в связи с этим у меня возникают постоянные внутренние противоречия. Иногда я как психиатр лечу душевнобольного, но мой внутренний сумасшедший не хочет слушаться внутреннего психиатра. Во мне идет постоянная холодная война с самим собой. Это и есть основа моего творчества.

В Ваших роликах, на мой взгляд, есть не для всех уловимое двойное дно. В мире YouTube Вы уже давно стали мемом, большинство воспринимают вас только лишь как очередного фрика. Но ведь у Вас есть существенный интеллектуальный бэкграунд, которого нет у популярных выскочек-пустышек. Скажите, ведь Вы не просто фрик, Вы трикстер, шут, который является главной картой в колоде Таро?

— Я, к сожалению, плохо знаком с картами Таро, но даже в привычных игральных картах шут-джокер всегда выше короля. Шут — это священная фигура, это фигура гласности во время тирании запретов. Шуты несут правду, они называют вещи своими именами. А называть вещи своими именами — это самое мужественное, что может быть. Ведь иногда говорить правду — это даже более мужественный поступок, чем закрывать своей грудью пулеметную очередь.

Одно дело, когда ты сражаешься с внешним врагом, а другое — когда враг внутренний, когда он управляет тобой и обществом, в котором ты живешь. Вспомните того же героя Ролана Быкова из "Андрея Рублева" Тарковского.
Да и вообще, юродивость и скоморошество — это национальные черты русской культуры. Ведь у нас всегда Шут, Иван-дурак, скоморох имел не только важную культурную значимость, но зачастую являлся во многом священной фигурой.

Википедия говорит, что Ваши видео — это "гротескные перформансы". Как Вы бы сами охарактеризовали жанр того, что Вы делаете?

— Жанр, в котором я работаю, я бы назвал "парадоксальной сатирой XXI и последующих веков". Можно сказать, что я в некоторой мере являюсь и родоначальником парадоксальной прозы. Моя проза уникальна в том, что каждая фраза в ней — это своего рода афоризм. Начинаю я с одного, а заканчиваю совершенно противоположным. И в моей прозе эти противоположности объединяются, сливаются воедино.
Мои YouTube-ролики — это продолжение моих афоризмов. Более того, я считаю, что мои ролики в некоторых моментах даже превосходят мое афористическое творчество, являются более значимыми.

Кстати, о значимости. Расскажите, в чем ценность вашей бизнес-дискуссии с Константином Ступиным в популярном видео "Ты втираешь мне какую-то дичь"?

— Этот ролик является олицетворением нашей эпохи, тем, что немцы называют Zeitgeist– дух времени. Каждый из нас ежедневно сталкивается с тем, что ему на каждом шагу "втирают какую-то дичь". Мало того, каждый из нас ежедневно и сам "втирает кому-то какую-то дичь". И даже можно сказать, что "дичь" втирают уже не только люди, а целые организации, правительства, государства и т.д. Это видео — олицетворение эпохи ХХ1 века, где имеет место быть круговорот "дичи" в природе. Круговорот, который невозможно остановить, но и жить так больше совершенно невозможно.

Можно ли сказать, что в советское время Вы были довольно-таки успешным литератором? Вы зарабатывали себе на жизнь только литературным трудом?

— Литературным трудом я почти не зарабатывал. Я был преуспевающим бизнесменом — собирал бутылки, а ведь это были еще советские, коммунистические времена. Я был пионером, Колумбом в этой сфере. Можно даже сказать, что я был первым предпринимателем.

Но для того, чтобы собирать бутылки, мне приходилось ездить за город, так как в его черте этим заниматься было крайне опасно — могли арестовать за тунеядство. Благо, что за городом можно было собрать много бутылок и очень выгодно их сдать. Но приход капитализма и общества потребления поставил крест на моей деятельности — уж слишком много появилось конкурентов: невидимая рука рынка столкнула меня за борт.

Т.е. вписаться в эпоху нашего дикого капитализма Вам не удалось?

— После неудачи с бутылками я стал заниматься другими капиталистическами делами. Я самостоятельно издавал свои афоризмы и анекдоты, а потом продавал их на центральном воронежском проспекте. За неделю мне удавалось продавать несколько тысяч экземпляров такого самиздата.
Но потом в этот бизнес вошли хищные крупные издательства и газеты, я снова потерпел поражение и обанкротился. В моем сарае, кстати, до сих пор хранится большое количество экземпляров того самиздата.

Что Вы вообще скажете о соотношение эпох — советской и постсоветской, какая из них Вам более приятна?

— Эти две эпохи абсолютно не соизмеримы. Советская эпоха была жуткая. Сатира фактически была под запретом, афоризмы тоже. Я ведь застал еще и сталинскую эпоху, хорошо помню это время. Вы только представьте, тогда мне удавалось говорить откровенно только с несколькими людьми. Так что никакой ностальгии по тем временам я не испытываю.
Конечно, сейчас тоже времена не лучшие. Дикий капитализм, в котором "мафия — наш рулевой", как гласит один из моих афоризмов. Но я уверен, что мы и это преодолеем.
А для соотношения советской и нынешней эпохи у меня есть такое умозаключение: тогда говорить запрещали, а сейчас не запрещают, но все важные реплики теряются в общем информационном фоне и тонут во всеобщем равнодушии. Но в любом случае, крылатые фразы облетают весь мир и рано или поздно становятся общественным достоянием. По крайней мере я надеюсь на это.

Вы выпустили множество сборников афоризмов. Сейчас постепенно внедряетесь в пространство Интернета, где царствует культура быстрого твита, едкого комментария, цепкого афористического высказывания. Вы как афористик чувствуете себя, наверное, в Интернете как рыба в воде?

— Да, я чувствую себя как рыба в воде, но эта вода напоминает мне воду в наших водоемах — загрязненную бензином, керосином, нефтяными отходами. Я пытаюсь эту воду по мере своих сил очистить.

А книги сегодня постепенно превращаются в макулатуру. Приходит новая формация, новый тип взаимодействия с публикой, новые пути распространения продукции. И я следую по этим путям, пытаюсь быть созвучным своей эпохе.

В журнале "Крокодил" Вы публиковали афоризмы под псевдонимами. Среди ваших псевдонимов были и имена таких известных личностей, как Юлий Цезарь, Александр Македонский. Может многие из крылатых высказываний известных людей принадлежат именно вам? Станислав Ежи Лец — это случаем не ваш очередной псевдоним?

— Нет, под псевдонимом Ежи Леца я никогда не писал. Но он оказал на меня очень большое влияние. Я во многом продолжатель той традиции, которую он заложил, — Ежи Лец XXI века. Я часто говорю, что Станислав Ежи Лец — это мой отец, которого я усыновил. И вообще я считаю, что вся афористика — и русская, и зарубежная — вышла из его шинели.

Что касается "Крокодила", то там я публиковался под именами Юлия Цезаря, Александра Македонского, Марка Твена, Бернарда Шоу, Рабиндраната Тагора, Оскара Уайлда, Оноре де Бальзака. Можно сказать, что благодаря моим афоризмам все эти авторы и прославились. Многие из них не выдерживали испытание временем, но благодаря моему творчеству они получили вторую жизнь. Что ж, у меня много афоризмов и я готов делиться своей славой и со своими менее успешными коллегами.

Расскажите про вашего коллегу Константина Ступина, "нагероиненного Тома Уэйтса" и "последнего русского панка", как его называют в интернете. Многие считают, что Вы и Ступин — это последний оплот российской культуры, пара, сопоставимая с Холмсом и Ватсоном, Дон Кихотом и Санчо Пансой, Марксом и Энгельсом, Ромулом и Ремом в конце концов.

— Все, что Вы сказали — это абсолютная правда. Мне остается внести лишь небольшое дополнение. Я особо хочу подчеркнуть гениальность Ступина. И должен признаться, что именно я его создал как творческую единицу: научил его играть на гитаре, научил сочинять музыку и тексты, научил его употреблять наркотики, а потом научил и тому, как с ними "завязать". Можно сказать, что я — Пигмалион, а Ступин — моя Галатея.
Кстати, у него этой осенью планируются концерты в Москве и Петербурге.

Продолжим тему Пигмалиона и Галатеи. Расскажите о своей музе — Валентине Золотых. В интервью телеканалу "Культура", говоря о ней, Вы сравнили себя с Пигмалионом, после чего я стал сомневаться, существует ли действительно такая художница. Откройте карты — это ваша очередная мистификация? Или реальная история любви?

— Это история не только любви, — это история создания шедевра. С Валентиной мы были знакомы примерно четыре года, когда я узнал о ее художественном даре. Все случилось во время оформления моего музея афористики. Я увидел ее работы и был поражен, сразу же попросил написать несколько картин. Потом я ей предложил заниматься только творчеством, а сам занялся добычей средств для существования. Поэтому я и сказал, что эта история — история Пигмалиона и Галатеи.
Сомневаться же в реальности существования Валентины — просто глупо, ведь даже в Интернете можно найти ее фотографии.

Я, скорее, сомневаюсь не в существовании самой Валентины, а в том, что картины, которые Вы демонстрируете, принадлежат ее кисти. Я уверен, что автор картин — это бессмертный Давидович.

— Кто пишет картины — это второстепенный вопрос. Главное, что в этой живописи воплощается мировое искусство. Ведь проблема совсем не в авторстве картин, а в том, что серость и бесталанность объединяются в союзы и перекрывают дорогу гениям. Но и история наносит свой удар. Валентину Золотых в свое время не приняли в Союз художников России. Ну и кто сейчас серьезно воспринимает этот союз? Глазунов и вся эта компания, кто они сейчас? Просто жалкий китч.

У Вас есть отличный афоризм "Россия — это море талантов, но все за бортом". Скажите, позиция "постороннего", "городского сумасшедшего", "человека, находящегося за бортом" — это Ваш осознанный выбор или просто так сложились обстоятельства? Променяли бы Вы романтику своей жизни на "успешную" (в категориях современного мира, где успех равняется наличию сундука с дублонами материальных ценностей) карьеру литератора?

— То, что я оказался за бортом, это закономерно. Все таланты и все гении всегда являются "посторонними". На первых ролях всегда те, кто оседлал волну эфемерного успеха. Те, кто оказались на корабле (если мы продолжаем эту метафору), — они уже не существуют с точки зрения искусства. Поэтому может как человек я и мечтал бы оказаться на этом корабле — ни что человеческое мне не чуждо. Но как творец, как создатель, как художник я считаю, что все же лучше находиться за бортом.

Еще ваш один известный афоризм — "Прорубите окно в Европу, пусть задохнутся". В ваших сегодняшних видеороликах часто представлен лирический герой, оболваненный антиамериканской и антизападной пропагандой российских СМИ. Можно ли Вас считать борцом за свободу, сопротивляющимся тирании и тоталитаризму? Вы ведь и в советское время со своими афоризмами представляли позицию инакомыслия.

— На мой взгляд, каждый талант, каждый настоящий художник всегда находится в оппозиции к существующей власти. У художника, обласканного властью, в творчестве всегда присутствуют элементы проституирования. А я выступаю за то, чтобы "оставаться честной девушкой" и заниматься искусством, а не плыть по течению политической конъюнктуры.
К тому же, в некоторых моих афоризмах уже выражено отношение к деспотам, маскирующимся под личинами забот о народе: "Талант к стенке, владельца — отпустить", "Кто против наручников — прошу опустить руки".

В этом году в Воронеже состоялась презентация Вашей книги "Je suis Davidowitz", сборника афоризмов на 14 языках. Планируете ли в ближайшее время порадовать читателей новыми книгами и сборниками?

— Что касается книги "Je suis Davidowitz", то я воспользуюсь случаем и поблагодарю "Фонд Хованского", который издал эту книгу и лично Андрея Лазарева, руководителя этого фонда.
А моя новая книга выйдет совсем скоро. Моя помощница Настя через неделю как раз закончит верстку. Так что ждите, — осенью вас ждет очередная порция шедевров от бессмертного Давидовича.


Читайте также

Реклама на портале