"Шопинг-тур": не ешь маму

Поехали однажды наши в Финляндию за покупками, да нарвались на финнов-людоедов, все погибли, только мама с сыном-подростком, может, спасутся, а может, и нет… Все просто: в свой национальный праздник — Юханнус (он же русский Иванов день) каждый финн должен съесть иностранца. Такая традиция.  

Подробнее рассказывать — весь кайф сломать, тем более, что фильм не только страшный, но чертовски смешной. Брашинский имеет право даже немедленно выпить: он сделал "чисто кино", которое надо сначала смотреть, получить удовольствие, а потом обсуждать. И вторую стопку имеет право выпить:  сделал очень смешной, очень страшный и умный фильм почти из ничего. Не считая свободы от стереотипов, умения играть с публикой и большой нежности к собственной маме.

Это его, когда-то кинокритика, вторая полнометражная работа после "Гололеда" (2003), нескольких сериалов и неигровых картин (одна называется "Группа крови", но это про Викторов Цоев), где Брашинский выступает то сценаристом, то постановщиком, то "оба". 

"Гололед" — экзистенциальная драма с элементами триллера — довольно эстетская штучка, "московская", с гламурными вторичными признаками и резкой по ту пору гейской темой. Там было авторское героическое преодоление многих проблем, и картина оказалась внутри умнее, чем снаружи. Мало кто захотел и смог разбить лед, заглянуть ее в глубину, остальные фильм не приняли. Меж тем мировая премьера состоялась на фестивале в Роттердаме, а на ханты-мансийском международном смотре дебютов "Дух огня" жюри во главе с Кшиштофом Зануссси выдало Брашинскому третий приз "Бронзовая тайга". "Гололед" вышел в прокат тремя копиями и собрал 16 тысяч долларов. Брашинскому оставалось утонуть в телевизоре.

Он вытерпел почти десять лет — и сам спродюсировал (вместе с Геннадием Миргородским) "Шопинг-тур" по собственному сценарию. Премьера прошла на выборгском фестивале "Окно в Европу" в августе 2012-го, жюри под предводительством Романа Балаяна с формулировкой "За юмор и жанровую дерзость" выдало ему главную награду. А также специальный приз жюри за лучшую женскую роль актрисе Татьяне Колгановой. Кроме того, Брашинский получил "Слона" Гильдии киноведов и кинокритиков России — и поверьте мне, вовсе не из корпоративной нашей солидарности. 

Наконец фильм добрался до проката. Конечно, с мечтой превратить 70 тысяч долларов бюджета в золотую гору по примеру "Ведьмы из Блэр". Вроде бы абсурдистский триллер-ужастик Брашинского и дает такой шанс. Но пробьет ли "Шопинг-тур", даже если станет культовой картиной среди интеллектуалов, инертность отечественного массового зрителя? Вопрос.

О мрачных любителях правдоподобия в кино уж молчу, но что ж другие поклонники экранизаций Стивена Кинга, например? Сколько ни тверди, что фильм надо смотреть на большом экране, 250 рублей платить люди не хотят/не могут. А могут пиратским образом скачать картину в интернете, наплевав на форменный грабеж авторов. И кастрировав загодя собственный кайф. Ибо, прочитав аннотацию, не надо думать, что если изображение выдает себя за снятое на телефон, то и смотреть кино правильно как хоум-видео. Неправильно. Сюжет в "Шопинг-туре" исчерпывается одной приведенной фразой, да ведь не в анекдоте дело. 

На маленьком экране вы не сможете оценить виртуозную работу оператора Александра Симонова. Оставаясь в "полном качестве", он мастерски стилизует картинку под непрофессиональную, работая с такими ракурсом и крупностями, какие характерны для любительской — да, дрожащей — камеры. Не увидите, как весь путь до Финляндии в автобусе, плавно рассекающем воздух вечернего Петербурга и шоссе до границы, оператор изощренно играет с отражениями и бликами. И все это ради эффекта реального времени, впечатления документальности происходящего. Этого Брашинский добивается также монтажом и звуком, не говоря уж про исполнителей, которые не фальшивы никто и ни разу. 

Второй вопрос еще интереснее: проглотит ли зритель крайнюю неполиткорректность картины (сугубо внешнюю, разумеется)? Но не стану забегать вперед, впереди еще долгий путь.

Начать надо с того, что законопослушные жители Петербурга имеют возможность ездить в Финляндию, почти без натяжки, сколько и когда захотят: получить визу нам, жителям Северо-Запада, легче, чем иным соотечественникам. Два с половиной часа — и граница. А за ней — магазины, начиная с дьюти-фри, которые многим известны по аэропортам. Более того, за границей Шенгенская зона. То есть, Финляндия для нас — настоящее окно в Европу. Можно сказать, некоторая компенсация за чудовищный петербургский климат. Который, к слову, в соседней стране почему-то делается вполне переносимой погодой. Но это отдельная тема. 

Поехать в Финляндию дешево (если не считать времени, потраченного на прохождение русской границы, если влипнуть в очередь, — это кошмар), и мы оставляем у соседей столько денег, что они терпеливо увеличивают число работников, оформляющих визы, и пограничников. За прошлый год было более 12 миллионов таких пересечений. Финны даже сделали рубль платежным средством на юго-востоке своей страны.   

Мы едем "в Финку" (и мальчик в фильме играет ножом, даром, что он мясной тесак) по трем причинам: двинуться через нее в другие страны, провести неделю отпуска в человеческих условиях и, чаще всего, за покупками. Ездить туда приятно. С каждым годом усиливается, по контрасту с нашей жизнью, ощущение нормальности устройства жизни тамошней (при всех ее проблемах); тут хрестоматийный пример — качество асфальта. Эта нормальность непреодолимо затягивает. Что, в свою очередь, тоже нормально. Да и шопинг выглядит совершеннейшей обыденностью. Йогурт VALIO в Финляндии дешевле, чем у нас, и все охотно забывают, что за морем телушка полушка, да рубль перевоз: наследники советской эпохи, мы знаем, что за границей лучше. Кстати, вы услышите в фильме слово "Шайба" — знайте: это большой магазин у одного из пограничных пунктов.

Брашинский, который, понятное дело, катался туда-сюда много раз, увидел за этим обыденным ритуалом род мании (с древне-греческого, как гласит словарь, — страсть, безумие, влечение, вплоть до психического расстройства). Россияне мчатся и мчатся к соседям за барахлом и едой, словно кролики к удаву. Было бы чрезмерностью нагружать эту, в хорошем смысле слова — легкую, картину обобщением: мол, так Россию тянет к Европе, хотя и такая метафора в принципе возможна. 

Что ж удивляться, что их там нечто сжирает целиком?

Так что этот фильм про нас, родименьких, а вовсе не про нехороших европейцев, в частности, скандинавов. И я уверена, что, выйди "Шопинг-тур" в Финляндии хоть в какой прокат или по телевидению (пока ее показали на одном кинофестивале в Хельсинки – и все тихо), у ближайших наших соседей хватит ума и чувства юмора понять картину правильно. Поняли же они образ финна в "Особенностях национальной охоты/рыбалки" Александра Рогожкина пятнадцать лет назад. Хотя Брашинский выдал гораздо более саркастический вариант российско-финской мифологии. Но финнам картина должна даже понравиться: увидят в ней призыв не везти контрабанду и вести себя прилично. 

Брашинский обращается к соотечественникам. Образ финна, "пьющего по-русски", далеко позади. Финляндия стала одной из лучших стран мира для жизни людей, мы не можем, изумляясь, не завидовать. Чтобы компенсировать эту коллективную зависть, многие с удовольствием повторяют цифры еще советской пропаганды о якобы самом большом числе самоубийств в Скандинавии. С другой стороны, мы легко бросаем термин "социализм" в сторону северных стран. Брашинский в высшей степени едко (к тому же, не опасаясь "шутить над трупом"), высмеивает эти стереотипы в монологе капитана финской полиции, который "оправдывает" самоповешение соплеменника: 

"Всем хорошо известна статистика, что с каждым годом все больше финнов кончают с собой в Иванов день. Я хочу вас заверить, что это — скорее положительный фактор для нашей страны. Давайте задумаемся. Они пережили лучшие минуты своей жизни. Их радость так велика, что невыносима. Вот послушайте, что пишет Тиммонен в своей предсмертной записке. (читает) "Этот праздник – самое светлое, что было у меня в жизни. Я не могу жить, зная, что мне уже никогда не будет так хорошо. Стол накрыт. Приятного окончания праздника. Тиммонен". Этот же человек мог бы завтра попасть под машину. Или утонуть в озере. Наверняка, каждый третий, да что там, каждый второй из самоубийц Иванова дня умер бы от алкоголизма. И все они умерли бы несчастными. Вы скажете, вас всего пять миллионов, вы не можете себе позволить самоубийство! А я вам на это отвечу. Ежа не обстругаешь, как у нас говорят. Старую собаку сидеть не научишь. Мы — маленький народ. Но мы хотим умирать счастливыми. Лучше смолоду, чем с голоду".

И если вы в этом монологе не слышите пародию на сказку о светлом будущем, которую нам вешали на уши столько десятилетий одни, и на байки о не менее счастливом счастье "заграницы", о котором твердили и твердят другие, — то лучше вам на эту картину, наверное, не ходить. 

Но все тут так долго описываемое — лишь треть фильма, ибо он совсем не социально-психоаналитический анализ в эффектной, до вскриков ужаса, форме. Центральная часть картины — взаимоотношения матери и сына. Совершенно блестящая петербургская актриса Татьяна Колганова, которая не звезда массовой культуры просто потому, что масскульт огорожен, как загон для пасущихся, и, впервые на экране, Тимофей Елецкий создают замечательную пару людей, в которых веришь.

Автор виртуозно соединяет фантастический, глубоко иронический, даже авто-сатирический ужастик с тонкой психологической частью (а все это — с настоящей киноманией, вот вам и третья составляющая картины). 

Ситуация реальной опасности неизбежно бросает родных людей друг к другу (тем более, что мама и сын сильно отличаются от остальных участников шопинг-тура, классических "хапальщиков"), выявляя силу и слабость каждого. Брашинский далек от пошлости сделать сына покровителем матери, мальчик лишь твердит ей, что вампиры — выдумка, хотя понятно, кто из них смотрит "Сумерки". 

Центр их разговоров — смерть отца месяц назад. Очевидно, они до сих пор молчали об этом. Мать не умеет говорить с сыном о случившемся, считая мальчика маленьким, что верно. Ему, безусловно, горька потеря, но собственная свобода в таком возрасте гораздо необходимей и ценней, нежели со-переживание. И все же сын отважно задает свои вопросы — подсознательно и парадоксально, он хочет оттянуть момент, когда окончательно забудет свое чувствование отца и, значит, свое детство. Когда прошлое заместится фотографиями, которые наверняка есть в семье. А вот "как живого" — то есть, движущегося изображения отца — у них нет. Только теперь мама подарила сыну мобильный телефон с камерой, который никогда не надоест, ибо в плоской коробочке можно спрятать саму жизнь. Чем и отодвинуть ее, отстранить, сделать безопасной. Но это мальчик поймет позднее, наигравшись "в Тарковского". 

И все же после пережитого женщина посмотрит на сына иначе. А он останется, как в детстве, ее защитником, "догнав" мать в опыте чувств лишь в момент окончательного ее ухода… Но пока она реагирует на его вопросы об отце крайне болезненно. Цель поездки — "чтобы развеяться" — обманчива и недостижима; кто ж знал, что они влипнут в такую ситуацию, которая перепашет их обоих посильнее, чем смерть отца. 

Вот о чем говорит "Шопинг-тур": что у нас внутри? Какие нужны обстоятельства, чтобы в человеке обнаружился людоед? Работает ли принцип самообороны? Как жить дальше, зная, что ты насмерть закусал себе подобного, а тем более детеныша? (Даром — опять нырок в синефилию — что это уже и не детеныш, а средоточие зла и дьявольское воплощение в форме ангелочка). И не едят ли поедом родители детей и наоборот — что и сколько к моменту взрослости наших детей остается от их личности? А от нашей? 

В финале камера, вдруг уже в авторских руках, отдаляется от героев, и мы видим мать и сына, опустошенных новыми вопросами, которые повисли над ними…

Точку ставит титр "Любые совпадения случайны". 


В комментариях недопустимы и будут удалены: реклама, оскорбления, мат, клевета, любые нарушения законов РФ.

Читайте также

Реклама на портале