«Я категорически против масс-маркета». Краснодарский дизайнер Роман Уваров о клиентах, стиле и деньгах

Молодой краснодарский дизайнер, родившийся в Майкопе, в 2015 году начал с футболок с вышивкой, а в марте 2018 года принял участие в Mercedes-Benz Fashion Week Russia F/W2018/19. Показ коллекции RomaUvarovDesign попал в обзор миланского Vogue.

Журналист Афиши Юга.ру встретилась с краснодарским модельером и поговорила с ним о покорении столицы, секонд-хендах и бодипозитиве.

В интервью Be In Open ты говорил, что твои друзья в колледже учились шить и мечтали стать знаменитыми дизайнерами, но сам даже пробовать себя в этом не собираешься, потому что тебе нечего сказать в этой сфере. В какой момент ты понял, что сказать есть что?

— Когда стал разбираться. Тогда мне было очень трудно представить, как все это воплотить с точки зрения производства. Все это было для меня как некий закрытый мир, вообще было непонятно — как начинать, с кем, что делать, как называется штучка, которая пришивается вот сюда. Я ничего об этом не знал. Проработав с краснодарским дизайнером Олей Садовой больше двух лет, я начал заниматься футболками и понял, что хочу попробовать. В своей жизни я чересчур многим увлекался, от самбо до спортивных бальных танцев. И мне хотелось на чем-то остановиться, что-то коммерциализировать.

Также ты говорил, что заработать на дизайнерской деятельности в Краснодаре не можешь. После окончания обучения планируешь перебираться куда-то?

— Да, буквально этой осенью. Меня уже пригласили на осеннюю Mercedes-Benz Fashion Week Russia, и я уже постепенно готовлю новую коллекцию, после чего планирую остаться в Москве.

Придется все начинать с нуля, нужно находить каких-то партнеров, поставщиков, которые подходили бы мне и давали такие же комфортные условия, как в Краснодаре. Находить различные производства, типографии. У меня есть в Краснодаре помощники, которые, пока на найду там партнеров, будут заниматься всем этим здесь.

Что ты планируешь показать на осенней Mercedes-Benz Fashion Week?

— Это большой секрет, потому что у меня всегда очень много планов. Порой, когда я что-то предлагаю, мне говорят: «Ром, такой проект лучше не делать, у нас могут быть проблемы».

Что-то скандальное?

— Да. Вообще не коммерческое. Мы это сделаем, вложимся, но не заработаем. Потратим много сил и времени, которые лучше потратить на какой-то более крупный проект. Также поступает миллион различных предложений, на что-то мы соглашаемся, на что-то, к сожалению, уже нет.

Расскажи о своей команде. Кто эти люди? Часто ли они сменяют друг друга, или это ребята, которые с тобой с самого начала пути?

— Все начиналось с каких-то бесплатных работ. Я очень требовательный, очень нервный, когда меня не понимают, совсем не дипломатичный. Мне всегда нужен был кто-то, кто бы мне помогал, жаль, что такой человек нашелся, когда многие от меня ушли. Многим казалось, что в этой сфере не нужно прилагать усилий, они думали, что это работа в телефоне, обработка фотографий, придумывание съемок и тому подобное. Другие думают, например, что придумать коллекцию — значит просто ее «придумать». Это бред. Перед тем как делать коллекцию, мы разрабатываем некий план, чтобы удовлетворить своих клиентов. Мы понимаем, кому нравятся длинные платья, кому короткие, кому сумки, кому странные аксессуары. А потом уже стараемся придумать что-то.

Ты говорил, что абсолютно не веришь в творчество. Что это значит?

— На начальной стадии меня все это завлекало каким-то творческим процессом, я относился к моде как к какому-то эксперименту, как, наверное, к поиску чего-то своего. По истечении времени все это как снежный ком скапливалось, и каждый день мне какие-то всякие предложения поступают, от которых я отказываюсь. Либо физически не успеваю, либо технически не могу, либо мне просто это не интересно.

Ты говоришь, что отказываешь, но при этом заработать не получается. Предложения какого характера тебе поступают?

— Разные. Но я рассматриваю только коммерческие. У меня есть команда, которая проработала долгое время бесплатно и сейчас соглашаться на очередной проект, в котором мы бы опять ничего не получили, уже неправильно. Я хочу выйти на тот уровень, когда бартера как такового не существует, какой-то благотворительности непонятной не существует, краснодарского партнерства, когда у тебя просят что-то, а взамен ничего не дают. Я соглашаюсь только на коммерческие проекты либо на какие-то серьезные, которые дадут мне полезные знакомства, а они, в свою очередь, дадут какую-то коммерческую выгоду в перспективе.

Почему у твоего бренда нет «лица» и как ты себе его представляешь?

— Мы думали о каком-то амбассадоре нашего бренда, но это сложно. Этот человек должен быть медийным, пока мы такого не нашли. Этот человек должен быть достаточно смелым, ярким, его повседневная одежда не должна состоять только из белой футболки и черных штанов. Характерный человек с достаточно активным образом жизни, с большой аудиторией молодежи и людей, которые увлекаются современным искусством, какими-то новыми веяниями не только в сфере моды и искусства, но и дизайна интерьера, маркетинга, даже медицины.

Тебе заказывают наряды известные личности Краснодара?

— Да, но они мне не очень интересны, потому что это часто заканчивается каким-то непрофессионализмом. Со стороны заказчика правильно диктовать свои условия, но по итогу получается не тот качественный товар, который мне хотелось бы делать. Нам заказывали и Самир Азарян, и Ангелина Стипиди, но с их стороны это было настолько «на отвали», что в итоге они получили, я уверен, не то, что хотели. Они с самого начала не могли донести, что им нужно, давали не те материалы и вообще не отслеживали процесс.

Я уже долго почти совсем не работаю с краснодарской аудиторией. Покупают мою одежду в Краснодаре только мои хорошие знакомые и друзья. Все клиенты мои краснодарские куда-то подевались, но при этом с каждым днем растет аудитория из других стран либо из Москвы и Питера.

Я хочу выйти на тот уровень, когда бартера как такового не существует, благотворительности, краснодарского партнерства, когда у тебя просят что-то, а взамен ничего не дают

Какую одежду ты сам носишь?

— Я категорически против масс-маркета. Я не хожу в торговый центр и не покупаю вещи в Zara, Bershka, потому что это главные конкуренты всех молодых дизайнеров. Поддержав их, ты просто убиваешь свой бренд. Я надеваю либо свою одежду, либо винтаж из секонд-хенда, либо каких-то молодых дизайнеров. Ну и также какие-то марки, которые привлекают меня.

Ты сказал о секонд-хенде, это сейчас популярный тренд. Как считаешь, чем он вызван?

— Это доступность, во-первых. Возможно, я один из амбассадоров таких магазинов. Мои вещи стоят недешево, — но и не дорого, — но я сам при этом пропагандирую ходить в секонд-хенды и на блошиные рынки, где ты можешь полностью одеться на 100 рублей, быть счастливым и идеально выглядеть.

Во-вторых, там можно найти что-то необычное. Люди туда сваливают все, что они уже не носят, что сейчас на пике интересности. Притом, что сейчас нет границ, носят ли девушки ярко выраженную мужскую одежду, либо носят парни женскую одежду. Это стирает рамки, там ты можешь найти все что угодно, что тебе интересно. В-третьих, это вечный эксперимент. Там ты находишь много странных вещей, из которых можешь сложить что-то классное, начиная от меховых воротников до каких-то огромных рубах. В этом и интерес. Например, у нас все магазины поделены по концептам, по ценовой категории, по качеству материалов, по размерному ряду. А тут все скинули, объединили все магазины, ты это комбинируешь как хочешь. Например, моя подруга пришла на блошиный рынок и нашла там какой-то дешевый пиджак, у которого плечи свисали. Она их вырвала, пришила что-то другое — и получилась интересная вещь. При этом она не потратилась ни на что и выглядит классно. Она блогер с 20 тыс. подписчиков, и все они ее поддерживают и восхищаются этим.

И еще это такое веяние свободы. Раньше человек, например, парился, сколько у него подписчиков в инстаграме и на скольких он подписан. Сейчас это никак не работает, на это всем наплевать. Если ты выглядишь круто, интересно и сам по себе крутой, то на здоровье. Раньше одеться в дорогих магазинах было критерием успешности, как и иметь много подписчиков в инстаграме. Сейчас это не критерий. По-моему, интереснее купить в пять раз больше одежды на одну сумму, чем за ту же цену где-то в масс-маркете одну вещь, которую ты встретишь на улице 500 раз.

Раньше одеться в дорогих магазинах было критерием успешности, как и иметь много подписчиков в инстаграме. Сейчас это не критерий

Какую самую крутую вещь ты находил в секонд-хенде?

— Я помню первую вещь, которую купил. Я тогда еще жил в Майкопе и не знал, что такое масс-маркет. Приобрел черное пальто в пол и носил его до того момента, пока не переехал в Краснодар и у меня его не украли в «Зерне». Это моя первая вещь, за которую я полюбил секонд-хенды, потому что понимал, что у нас в городе такое пальто нигде не найдешь.

В последний раз я купил женскую прозрачную рубашку в цветочек. Самое необычное, что находил, — упакованные неношеные носки. На них был указан 45‑й размер ноги. Как раз мой. Я помню купил, принес домой, а они мне оказались такие — до бедра. Я носил их зимой.

Как ты считаешь, люди стали лучше одеваться?

— В Краснодаре очень много людей, которые хорошо одеваются. Я рад, что, когда ты едешь здесь в общественном транспорте, тебе это визуально больше дает наслаждения, чем в московском метро.

Кого в Краснодаре ты назвал бы самым стильным человеком?

— Мне нравится, как одевается блогер Маша Белосветова. У меня есть знакомый Дима Гусев, он работает в «Типографии». Это более закрытый чувак, любит всякие секонды, тоже мой клиент. Дима из тех людей, чьим мнением я дорожу. Когда он подходит ко мне после показа и говорит, что было круто, а что нет — к его мнению я прислушиваюсь, потому что этот чувак сечет. Мне нравится, как одевается Марианна Кручинина, она тоже в «Типографии» работает и параллельно в «Космотеке» занимается продвижением. Еще Марика Киви.

Адыгейская культура как-то повлияла на твою деятельность?

— Мне кажется, да, но я вот не знаю, как именно. Больше повлияла, наверное, не на мое творчество, а на мое воспитание, на мою голову и сознание. Там все живут в культуре, не в страхе, а именно культуре, каких-то правилах, рамках.

Бывает ли, что ты смотришь на какую-то вещь и думаешь, что сделал бы лучше?

— Конечно. Всегда. Я вижу много людей, которые одеваются в китайскую одежду, и понимаю, что сделал бы лучше или что-то бы добавил.

А знакомым часто советуешь что-то изменить?

— Да, но они меня не слушают. Есть подруги, которые носят определенные вещи, которые меня иногда очень раздражают. Например, одна надевает короткие штаны с неоновыми лампасами. Я ей говорю: «Ксюша, не приходи ко мне домой в них». А она мне в ответ: «У меня их две пары».

БЦ «Централь», в котором ты обычно проводишь показы, бесплатно предоставляет площадку, или вы платите за нее?

— «Централь» для меня какое-то место силы, потому что это здание — обычный дом, в котором много потайных ходов и комнат, и все это безумно интересно. Показы там проходили три раза, и каждый раз было по-разному. В первый раз с меня взяли огромную сумму, по-моему, 30 тыс. рублей за пять часов. На тот момент о бизнес-центре никто не знал. И спустя полгода я пришел к ним вновь, они сказали, что после моего показа у них бронь на год вперед. Я тогда еще подумал: «Черт, за что я тогда платил!»

На второй раз я договорился, что они мне дадут зал бесплатно, но по документации так нельзя. Поэтому я заплатил 5 тыс. рублей за коммунальные услуги. Третий раз я уже не хотел там проводить показ, хотелось поменять локацию. Однако в городе нет крупных мест, где комфортно делать такие события, чтобы был хороший звук и свет, в центре и вместимостью минимум 300 человек. Я обратился в «Бронзовую лошадь», и мы там столкнулись с таким уродством и проблемами, что надеюсь, это заведение закроется в ближайшее время. Я уже готов был заплатить, но нас заставили доказывать, почему мы можем провести там мероприятие. Мы показали им конкретных клиентов, которые после нашего мероприятия пришли в «Централь», а они нам в ответ следующее «задание» дают. Какой-то «Форт Боярд», лютый бред. И тогда просто из-за того, что нам негде было проводить показ, я буквально за две недели до презентации прибежал в «Централь» и просто в ярости и злости стал их уговаривать. У них тогда сменилось руководство, я говорил, что бюджета у меня нет, могу заплатить только 5 тыс. рублей, как было в последний раз. Они были в шоке, потому что такие помещения не дают бесплатно. Мы побеседовали с директором, и я их уговорил.

Почему ты не участвовал в местных неделях моды? 

— У меня с ними на тот момент был большой конфликт, потому что мне не нравилось ни качество, ни исполнение. Краснодарская неделя моды имеет концертный характер. Вообще, я свои показы бесплатно не провожу, мне неинтересно. Презентации собственных коллекций я делаю бесплатными, но чье‑то мероприятие делать бесплатно не вижу смысла — мы теряем больше, чем получаем.

В Краснодаре открылся дизайн-центр. Что ты о нем знаешь?

— Вообще ничего. Меня приглашали на открытие, я не пошел, посмотрел потом по фотоотчетам и в сториз — это что-то провальное. Я не могу назвать это каким-то фешен-центром. Знаю, что у нас в городе есть какие-то дизайнерские организации и профсоюзы, члены которых складываются по тысяче рублей каждый месяц, и потом этот бюджет делится на какие-то совместные пиар-проекты.

Что изменилось в твоей жизни после Mercedes-Benz Fashion Week Russia?

— У меня появились клиенты из Москвы, много новых знакомых. Например, есть люди из сферы моды России, с которыми я мечтал общаться, а теперь это просто мои коллеги. Они зарабатывают на мне деньги, а я зарабатываю благодаря им. На Mercedes-Benz Fashion Week Russia меня поддержали многие европейские СМИ, есть заказы, плюс каждый день предлагают какие-то проекты. Мне кажется, Mercedes-Benz Fashion Week Russia дала по максимуму, что могла дать, — все, что может давать неделя моды.

Показ коллекции бренда RomaUvarovDesign Spring Summer 2018 на Mercedes-Benz Fashion Week Russia

По какому принципу ты подбираешь моделей?

— Мы проводим открытый кастинг, на который может прийти любой желающий. На мой первый кастинг пришли 14 человек, на последний — около 300. Рост, вообще физические параметры, неважны, нам больше интересна духовная составляющая — когда человек понимает, куда он пришел и что его может ждать, когда он может передать какую-то эмоциональную нагрузку своего образа. Если он может как-то сопереживать, понимать все это, он уже и модель, и актер, и творец, и клиент — все в одном человеке.

Бывает так, что приходят папа, мама, тетя, дочка, крестная дочери и крестные дети. Из всей семьи на кастинг не идет только папа, он всех ждет в коридоре.

Обычно одежду на показах демонстрируют люди с определенными физическими параметрами, соответствующие неким общепринятым канонам красоты. Твои модели от них сильно отличаются. Ты за бодипозитив?

— Конечно, всегда, всю жизнь. Мне было обидно, когда после Евровидения победительницу из Израиля называли жирной курицей. Я за принятие себя такого, как ты есть, за комфорт в первую очередь.

На подиуме и в модных журналах стали появляться модели с особенностями внешности и развития, например с синдромом Дауна. Как ты считаешь, это привлекает или отталкивает потребителей от рекламируемого товара?

— Это как раз-таки стирает рамки. Я тоже думал так сделать, но не нашел соответствующих людей. На том же «Мерседесе» есть отдельные показы одежды для инвалидов, там прям по подиуму кто-то на коляске передвигается. Сейчас вообще отклонение от стандартов как раз-таки привлекает. Я хочу провести рекламную кампанию, сфотографировать внешне странных людей, а также найти обычных людей и загримировать их.

В твоем инстаграме часто мелькают головы кукол. Что это такое?

— Последняя коллекция была создана с масками и лицами. Когда я объявил, что мне нужны куклы для новой коллекции, мне приносили их мешками, и они до сих пор лежат дома. Это что-то тоже такое необычное. Люди привыкли видеть рентгеновский снимок как рентгеновский снимок или куклу как куклу. Хватит.

У тебя интересуются сексуальной ориентацией?

— Мне кажется, что это вообще какой-то такой вопрос из 2003 года, когда спрашивают: «Фу, ты что — гей?». А почему вообще кого-то это волнует. Может, я люблю заниматься сексом с животными или с овощами. Это выбор каждого, случай каждого, это личная жизнь. И когда кто-то извне пытается что-то у тебя узнать и из-за этого относится к тебе по-другому, то это как-то глупо и странно. Но я с этим не сталкивался, я вообще агрессивный в любых моментах. И когда ко мне идут с каким-то взглядом гнилым, я говорю: «Можешь идти назад». Я вообще не люблю, когда человек чью-то зону комфорта как-то трогает. Все мы люди свободные, сегодня ты обидел геев и лесбиянок, а завтра они все соберутся в Краснодаре и подожгут твой дом с твоими родителями.

Я вообще против, у меня есть на толстовках надпись «Толерантность не для России». Я считаю, что если геям и лесбиянкам в России дадут свободу, то вся культура русская, которая по крайней мере была, потому что сейчас как таковой ее уже нет, просто умрет, забудется, ее не станет. Я, например, против гей-браков в России. Но как бы это тоже неправильное отношение к ним. Я не знаю, как это правильно объяснить, потому что у нас настолько все противоречащее. У нас, например, чувства верующих обижают, а чувства лесбиянок не обижают. Это странно. И этому нет конкретного объяснения. То есть я не знаю, как это объяснить. Но меня не домогаются.

Какой своей вещью ты гордишься больше всего?

— Мы, например, свою технику придумали. Берем сетку и в ней перетягиваем много тканей, получается что-то вроде ковра. Мы много мониторили, и нигде такого не нашли. Клиенты такого не видели и покупают с большим интересом.

Есть много вещей, которыми я гордился, но сейчас они меня уже не восхищают. Например, каска, которую я обклеил мелкими штучками. Я думал, что это в первую очередь какой-то предмет искусства, но у меня ее приобрели. Несмотря на то что у людей вообще много рамок и стереотипов, именно те вещи, которые многие называют «неносибельными», у меня покупают в первую очередь.

Расскажи о своем сотрудничестве с модельным агентством «Олдушка».

— Два года назад я познакомился с директором этого агентства и предложил сделать совместный показ. Идея ему понравилась, но мы столкнулись с тем, что если ты неизвестен в Москве, сделать показ очень дорого. И мы забыли. Потом, когда я в приехал в столицу на «Мерседес», снова предложил попробовать реализовать эту идею. Самым трудным было уговорить моделей, потому что они говорили, что не хотят быть частью этого шабаша. Но у нас получилось. Как они вели себя за кулисами, я никогда такого не видел: смеялись, прыгали от счастья, обнимались и просили позвать еще.

Когда делали наркоманские синяки и путали волосы, они были такие счастливые. Я думал: «Что вообще происходит!». Думал, будут какие-то трудности, которые обычно бывают со стариками, — проблемы со здоровьем, нытье. Самое интересное, что мы не предоставляли обувь, и модели должны были принести ее с собой. Так эти бабушки стали из своих чемоданов доставать настолько модную, необычную обувь — я вообще не понимал, откуда она у них, у меня был шок. Хотя я вообще не очень люблю работать с детьми и стариками, потому что считаю, что они усложняют нам жизнь.

Помнишь самые обидные отзывы о своей деятельности?

— Негативных отзывов всегда было много. «Типичный Краснодар» однажды выложил пострелиз о моем показе, среди подписчиков было такое негодование, больше 150 комментариев, причем положительных всего два — от моих знакомых. Вплоть до того, что меня нужно засадить в психиатрическую больницу и не выпускать оттуда.

Самое обидное, когда приходит на показ твой партнер или представитель магазина, в котором ты продаешься, и все это время этот человек публично отзывается о тебе хорошо. После показа подходит и говорит, какой ты молодец, далее пишет в мессенджере то же самое, причем в таком ключе, что ты просто ликуешь, появляется мотивация работать дальше. А когда с таким человеком встречается кто‑то из общих знакомых и разговор заходит обо мне, он начинает говорить совершенно противоположные вещи, с ненавистью и негативом. И даже не знаешь, как на это реагировать. Сначала обидно, а потом думаешь, как теперь идти и забирать вещи из магазина.

На твоих показах в Краснодаре обычно полный зал, и многие даже готовы стоять. Кто эти люди — потенциальные покупатели или обычные тусовщики, посещающие события ради постов в инстаграме?

— Первыми пригласительные получают клиенты настоящие, затем потенциальные, после них журналисты и блогеры. Все остальные — гости, которые заинтересованы в нас. Мы понимаем, какая посадка, сколько стоячих мест, а если запустим всех желающих, то зала не хватит. В тусовке как таковой я не заинтересован, это неплатежеспособная публика.

В интервью Be In Open ты также говорил, что одежда твоего бренда нигде не представлена. Положение дел изменилось?

— Да. Мы тогда приехали из Москвы, разгребались с делами. Сейчас в Краснодаре я продаюсь в Velvet Grit, в Екатеринбурге — в универмаге «Большой», в Нижнем Новгороде — в Milo Concept Space. Все указанные магазины — бутики с брендами, и мне приятно, что они меня к таковым относят. Что не считают молодым дизайнером, вещи которого им предоставили, а они повесили их и забыли. Это профессионалы, которые заботятся о продажах, предоставляют соответствующие отчеты. Предложения еще поступают, мы их постепенно рассматриваем на комфортность условий для нас. Спустя месяц результат — три магазина.

Я не заинтересован в краснодарской тусовке как таковой, это неплатежеспособная публика

Расскажи о ценах на одежду бренда RomaUvarovDesign.

— Наша ценовая политика — от 1 до 40 тыс. рублей, зависит от вещи. Если она из редких материалов или это ручная работа, конечно, будет дороже. Кепки, футболки, аксессуары можно купить в пределах 2 тыс. рублей, рубашки — от 5 до 9 тыс. Платья такой же ценовой политики. Жакеты, полностью расшитые куклами, все на подкладе — многим кажется, что все приклеено, на самом деле намертво пришито вручную — ближе к 40 тыс. рублей. Это все долгая, трудная, кутюрная работа, которую я не могу оценить ниже. На нее потрачено много сил.

Остались ли залежалые вещи, которые никто не берет?

— Да. Это вещи из первой коллекции, которые плохо сшиты, экспериментальны или были сделаны специально для шоу. Осенью мы планируем перед моим переездом в Москву сделать временный магазин на улице, который будет работать буквально несколько дней. Это будет тусовочное место с музыкой и лимонадами, там же будут продаваться мои вещи с большим сейлом. Не хочется их везти с собой в Москву.

Как бы ты охарактеризовал стиль, в котором работаешь?

— Комфорт и свобода. Я сейчас затрудняюсь точно ответить, потому что буквально неделю назад раздал столько хламья. Мне захотелось каких-то перемен. Раньше я тащил все в дом, а теперь у меня всякого барахла осталось на 70% меньше. Я сейчас иду к чему-то новому, яркому, необычному.

Кто твой потребитель?

— Женщины и мужчины, которым интересны новые веяния, интересно самоутверждение. Они интересуются модой, искусством, дизайном, у них активная жизненная позиция, достаток выше среднего.

Часто видишь на людях одежду своего бренда? Охватывает тебя в такие моменты чувство гордости?

— Часто знакомые мне говорят, что видели кого-то. Насчет гордости — я стал таким неэмоциональным человеком, мне пофиг. У меня нет ликования и радости. Может быть, два года назад и было. Даже когда позвали на Mercedes-Benz Fashion Week Russia, я порадовался этому пару часов, потом схватился за голову. Надо же трезво на все посмотреть и понять, как правильно все подготовить, чтобы не быть говном. Я считаю, что это просто работа. Должно быть еще лучше.

Где, на твой взгляд, проходит грань между дизайнерской вещью и безвкусицей?

— Сейчас разница модный/немодный размыта. Последние два года есть бренды одежды, законодатели тенденций, которые одевают людей во все самое немодное, абсолютно некрасивое. И после их показов это становится модным. Сейчас, если ты наденешь на себя все самое трешовое, ты будешь принадлежать к одному из модных веяний.

Как думаешь, чего тебе не хватает, чтобы стать действительно знаменитым?

— Я не могу сейчас набить те магазины, которые желают со мной работать. Не хватает денег на производство и правильного маркетолога, который мог бы повести меня в правильное русло. Не указывать мне, что нужно шить, а какие соответствующие мероприятия нужно проводить. Я думаю, что тысяч от 200 можно было бы начать более активную деятельность. Например, на эти деньги можно открыть свой интернет-магазин, который, я уверен, улучшил бы продажи.


В комментариях недопустимы и будут удалены: реклама, оскорбления, клевета, любые нарушения законов РФ.

Читайте также

Реклама на портале