«Я обязан слушать музыку». Интервью с фронтменом Therr Maitz Антоном Беляевым

8 июня в Краснодаре состоится электронный концерт Антона Беляева и Therr Maitz под открытым небом. Журналист Афиши Юга.ру пообщалась с музыкантом о творчестве, жизни и стереотипах.

Как часто Therr Maitz выступает на опен-эйрах? Отличается ли то, как вы готовитесь к клубным концертам и выступлениям на открытых площадках?

— На открытом пространстве легче работать, чем в зале. На опен-эйрах проще работать: не сковывают стены. Но это в большей мере связано со звукорежиссурой.

О вас говорят как о музыканте, который сломал привычные стереотипы современного шоу-бизнеса. Вам не кажется, что такая характеристика — это тоже уже стереотип?

— Я, честно говоря, не слежу за тем, как обо мне говорят. Меня это не очень беспокоит. Думаю, в какой-то момент мы что-то изменили в целом на рынке, но это не продолжается все время. Вы, например, можете писать вообще все что угодно, можете даже придумать новую характеристику, и вас будут копировать другие люди. Потому что чаще всего кто-то один говорит, а потом это подхватывают другие. Ну и спасибо, конечно, тем, кто так сказал.

На ваш взгляд, есть ли отечественные артисты, которые (тоже?) действительно держат курс на избавление от стереотипов и создание чего-то уникального, непохожего на то, что было? Возможно ли это вообще?

— Да, и их, в общем-то, большое количество. Но вы не увидите их по Первому каналу и по многим другим. Я просто не слежу за успехами своих коллег из поп-индустрии, мне это кажется не очень интересным. А те, кто представляет интерес… Просто современная система, мне кажется, себя изжила. Слава богу, сейчас у нас это все работает и без этой системы. Уже пришло время людям обращать внимание на то, что происходит вне телеэкранов. Кого-то конкретного выделить не могу, потому что я сейчас кого-то назову, а другого обижу — и меня друзья побьют потом.

А есть ли смысл стараться что-то изобрести, или можно делать классную музыку в уже имеющихся формах?

— Не будет никакого нового шоу-бизнеса. Шоу-бизнес — это пончики и бургеры. Это нечто очень быстрое, стоковое. Шоу-бизнес — вещь, направленная на мгновенное развлечение людей. Здесь и сейчас. Это должно быть своевременное, вот в таком-то году, в этом месяце должна выйти песня. Если это июнь, то должна выйти летняя песня. Я вообще этим не интересуюсь и так не живу. Это немножко другая штука: есть музыкальная часть, а есть развлекательная. Ничего плохого в развлечении людей нет, это тоже должно быть. Но я больше склонен, скажем так, углубляться в процесс, а что получается, похоже ли это на кого-то — уже вторичный вопрос. Мне кажется, что всегда интереснее найти свой путь реализации. Все равно у всех все по-разному происходит, как в музыке, так и в жизни. Интереснее двигаться по своей карте. Когда это происходит по каким-то стандартам — немного скучно.

Что важнее — делать музыку, которая нравится всем, или ту, которая близка лично тебе? В каком случае больше шансов стать настоящим артистом?

— Я думаю, что это компромисс. Вообще, я практически не знаю музыкантов, которые чего-либо добились, делая музыку, которая им не нравится. Следовательно, можно сделать вывод, что это невозможно. То есть если ты хочешь делать что-то, чтобы оно нравилось другим, то в первую очередь это должно нравиться тебе. Потому что жить в отвращении… Это как очень распространенное высказывание, что такие песни, как у него или у нее, возьмем какого-нибудь поп-артиста, не сложно написать. На самом деле это сложно, потому что нужно это любить. Люди, которые, условно говоря, делают музыку конъюнктурную и простую, — они это любят искренне, и у них это хорошо получается. Те, кто делает музыку посложнее, любят именно такую. Все очень от человека зависит.

На кого вы ориентируетесь в своем творчестве? Запад, восток, фри‑джаз, рок‑н‑ролл, какие-то имена классиков?

— Я слушаю очень много музыки, поэтому выделить кого-то очень сложно. Это тоже, наверное, нечестно, потому что есть какие-то вещи, которые приходят из детства. Как у ребенка из воспитания, то, что вложено в голову, остается на всю жизнь. Среди того, что я слушал, не было русской музыки. И она очень разная — от джаза и классической музыки до довольно-таки тяжелой. А сейчас я не являюсь слушателем музыки, ее потребителем, но слушать я ее обязан, потому что надо как-то контекстно ощущать то, что происходит. То есть у меня прямо часы прослушивания происходят. Я не включаю музыку в быту, не слушаю ее в машине между делом, я слушаю ее специально. Я подписан на некоторые блоги музыкальные, которым доверяю. Изучаю просто.

У каждого бывает, что в работе что-то идет не так. Что бы вы могли назвать своим провалом?

— Да, я очень стесняюсь, на самом деле, всяких вещей, которыми не управляю. У меня, по-моему, не было каких-то громких провалов внешних, но внутренние состояния меня периодически обламывают, потому что мне что-то не нравится в том, как что-то сделано, а я уже в этом участвую, например. И я себя чувствую неловко. Я прекрасно понимаю, как все корявенько происходит, — а я уже внутри процесса и подвести людей не могу. И это для меня всегда такой стресс! Потому что я внимательно отношусь к тому, что я делаю. Есть своя внутренняя система ценностей, которая говорит, что это хорошо, а это плохо. И она, к сожалению, часто не совпадает с канонами нашего телевидения, шоу-бизнеса. Я никогда не мечтал ходить по передачам, но это часть работы.

Можете ли вы, впервые услышав какой-то новый трек, определить, что это будет 100% хит? Если да, то по каким критериям определяется народная любовь?

— Да, могу. Есть общее течение какое-то. Это сложно объяснить. Если бы мы знали, как это все делается, все бы авторы… Есть какие-то формулы простые, которые должны сложиться. То есть иногда слышно, что все сложилось, а иногда вот вроде бы все приметы есть, но хитом песня не стала. Я сам, в общем-то, не хитмейкер. Какие-то песни более близки людям, какие-то чуть сложнее, но я просто не в этой области. Но когда я слышу чью-то работу, мне в принципе понятно, что из этого может получиться большое. Зачастую так и происходит.

У вас есть опыт участия в музыкальных конкурсах, в том числе в жюри. Нет желания заняться продюсированием? Вытаскивать новые молодые таланты?

— Вообще это происходит уже сегодня, я помогаю некоторым музыкантам. Но чтобы заняться этим полноценно, во-первых, нужно перестать быть самому артистом. Это конфликтные зоны. У нас есть примеры среди коллег, когда человек занимается продюсированием, у него продюсерский центр, и он сам при этом действующий артист. Это не работает, потому что нужно быть собой, и прежде всего нужно этих людей полюбить и уделять им достаточное количество времени. Это довольно кропотливая работа. Когда ты делаешь артиста, это несовместимо с тем, что у тебя завтра начинается тур и ты уедешь на 25 дней. А потом у тебя съемка и еще что-нибудь, и все это отвлекает тебя. Ты должен быть сосредоточен на том, чтобы сделать другим людям хорошо, а пока ты сосредоточен на себе, это не особенно возможно.

Как вы считаете, готова ли наша публика к так называемому новому шоу-бизнесу — о котором, например, сейчас активно говорят на ТНТ в шоу «Песни»? Что бы вы вообще назвали новым шоу-бизнесом?

— Да уже давно понятно всем, что готова. Не готовы у нас средства массовой информации, которые, мне кажется, доживают какие-то последние витки своего существования. Бизнес не готов переключаться в чуть более интересное, потому что это требует других ресурсов, других затрат, другого отношения. Всегда легче по накатанному, по проверенному пути добиваться каких-то результатов. Но это перестает работать, это уже не так интересно.

Шоу «Песни» —  это такое же телешоу, как и другие. У него есть замечательные отличия, там люди стараются подробно входить в процесс. На самом деле, это первый сезон, и очень сложно по нему что-то сказать. Есть стороны, которые мне нравятся, но в целом, с точки зрения музыки, мне кажется, что это то же, что и было. Мы все это уже видели. Хотя надо сказать, что визуальная часть у этого шоу решена куда более удачно, чем у многих других. Там номера прекрасные ставятся, они перешли в этап концертов, когда это уже подготавливается командами продюсеров. Конечно, видно — работают, но меня больше это впечатляет с визуальной точки зрения, чем с музыкальной.

В интервью Владимиру Полупанову вы сказали, что, чтобы делать качественную музыку в России, нужны специалисты, которых у нас просто не может быть. Все так безнадежно?

— Возможно, трактовка не совсем верная: их просто еще нет. Пытаясь делать музыку на другом уровне, мы сейчас сталкиваемся с дефицитом знаний. Нам постоянно приходится бороться с собственной безграмотностью. Происходит это не потому, что люди вокруг и мы сами тупые, — это та же ситуация, что с кино. Да, можно сказать, что в России существует коммерческое кино. Но если сравнить его с западными аналогами, где производство кино как индустрия работает уже очень давно, мы сразу видим разницу, сразу видим, что наши киноделы не все понимают, где сюжет невнятный, где не хватило каких-то ресурсов. И в музыке то же самое. Это все от опыта приходит, нужны опытные люди, а у нас просто нет такой школы. У нас есть огромное количество очень талантливых людей, но некоторые из них не имеют достаточного количества интересной работы, чтобы на ней совершенствоваться.

Многие фронтмены известных коллективов записывали сольные альбомы. Работа в Therr Maitz вас полностью удовлетворяет, сольного творчества просто не хочется? А вашим музыкантам?

— Пока нет. Мы работаем на коммерческой основе, и эта музыка позволяет нам развиваться для себя. Мы все-таки не совсем стандартная поп-группа, поэтому решения вроде коллабораций и дуэтов не очень часто нам приходят в голову. Я с радостью все время сотрудничаю с музыкантами, но это немного по-другому происходит.

У вас довольно большая фан-база, в том числе это, естественно, девушки. Ваша жена (она же директор группы) Юлия хоть раз испытывала ревность?

— Конечно, она же живой человек. Но она очень хорошо с этим справляется. Помимо того, что она моя жена, она управляет всем этим бизнесом вместе со мной и имеет доступ ко всему. У меня вообще нет личного пространства, поэтому чего уж там ревновать.

22 мая 2017 года у вас родился сын Семен, после чего вы написали трек Undercover, средства от продажи которого были направлены в детские дома. Какое место вообще в вашей жизни занимает благотворительность? Сейчас есть множество фондов, где можно просто подписаться на ежемесячные пожертвования с карты…

— Мне кажется, что это вообще обязанность каждого человека, который находится в рассудке и видит, где черное, а где белое. Если есть возможность помочь, надо это делать. Это не мой основной вид деятельности, но я не могу такие вещи игнорировать и участвую в акциях. В основном все происходит по запросу. И вот в случае с песней Семену — это единственный случай, когда мы сами инициировали весь процесс. Частные лица пишут о своих проблемах, в основном это какое-то чудовищное количество больных детей, и конечно, всех не разместишь. Но когда есть в графике какой-то просвет, то мы стараемся делать это, абсолютно хаотично. У нас нет абсолютно никакой очереди, никаких причин, по которым мы размещаем. Просто заходим — есть запрос, понимаем, что есть время, и реагируем.

Сейчас на рынке много книг для будущих и состоявшихся родителей, в которых все подробно объясняется. Есть что-то, что с появлением ребенка явилось для вас полной неожиданностью?

— Огромное количество вещей, но я в общем-то в любые ситуации прихожу готовым, поэтому я был готов к вещам, которые меня удивят. Какие-то меня и вправду удивили, но я думаю, что вполне хорошо справился. Правда, еще неизвестно, что нам предстоит, — это же только начало жизни.


В комментариях недопустимы и будут удалены: реклама, оскорбления, мат, клевета, любые нарушения законов РФ.

Читайте также

Реклама на портале