"Роль": сойти с ума, дойти до самой сути…

История из времен Гражданской войны, что может показаться странном для этого режиссера. Картины Лопушанского — очередного "странного", ни на кого не похожего, выращенного "Ленфильмом", признанного в мире автора, в основном относятся к грядущему, причем в его апокалиптическом, как минимум — антиутопическом, варианте. Вспомните "Письма мертвого человека" (1986), "Посетитель музея" (1989), "Русская симфония" (1994), "Гадкие лебеди" (2006). Только "Конец века"/"Хроники смутного времени" (2001) говорили о наших днях, да и то с фантастическим обертоном.

Однако самая первая работа Лопушанского, которая и стала началом его международной известности, — короткометражный фильм "Соло" (1980, диплом на Высших курсах сценаристов и режиссеров) — был посвящен блокаде и решен в реалистической манере. Надо полагать, подлинный ужас происходившего тогда в Ленинграде продиктовал автору скупые, но сильные средства рассказа. В частности, черно-белое изображение.

И вот новый проект о прошлом — и оказывается, что начальный вариант сценария "Роль" был написан Павлом Финном по идее Лопушанского как раз после "Соло" в 1981 году. Речь шла о красном командире, который погиб, а потом снова возник перед людьми. Словно воскрес из мертвых. Но, как рассказывает Лопушанский со слов свидетелей, сценарий был положен на стол тогдашнему председателю Госкино Борису Павленку в неудачный момент: как раз остановили фильм Германа "Начальник опергруппы" (затем — "Мой друг Иван Лапшин"). Слово "Ленфильм" ненавистно высокому начальству, провоцирует его буквально на тошноту, а тут еще какой-то жуткий "черно-белый" сценарий… словом, страницы взлетели к потолку кабинета и рассыпались.

Шли годы. В 90-е Лопушанский пытал его возродить, да безуспешно. В начале 2000-х соавторы создали новый вариант, который так понравился "Искусству кино" своими литературными достоинствами, что журналом опубликован. "Но меня, — говорит Константин Сергеевич, — все-таки что-то не устраивало… я чувствовал, что зреет какая-то иная история".

Это зрела трансформация главного героя и основной темы картины. В центре повествования оказывался актер — большой, если не великий, актер. Который в силу обстоятельств принимает на себя роль, что называется, по жизни. И, самое главное, доигрывает ее до смертного конца. До полной, по строчке поэта, гибели всерьез — а значит, не стариком в теплой постели. Лопушанский охотно объясняет, что в эпоху Серебряного века многие выдающиеся творцы исповедовали именно такую идею: высшая форма творчества — сделать искусством свою жизнь, и приводит пример роковых взаимоотношений Валерия Брюсова, Андрея Белого и Нины Петровской. "Но я не мог понять, как соединить историю высокого актерства с эпохой Гражданской войны и нашим героем… наконец, после "Гадких лебедей" вдруг понял, и все сложилось".

Замечу, что такое творческое мучение совершенно для Лопушанского органично, поскольку в центре всех его фильмов — образ и действия интеллигента в предлагаемых обстоятельствах, и я бы вот удивилась, начни он делать картину про красного командира из крестьян или с пролетарских окраин. Но актер, врастающий в шинель и буденовку, — другое дело.

В главной роли — действительно крупный актер Максим Суханов. Его большое тело обманчиво меланхолично, внутренняя пластика очень подвижна, а взгляд цепкий и острый. Суханову "по росту" экзистенциальная драма, а социум, всегда столь "ужасающий" в картинах Лопушанского, здесь присутствует как фон для исследования личностного выбора.

Итак, артист Николай Евлахов перевоплощается в краскома Игната Плотникова, благо они похожи, как близнецы. Это удивительное сходство спасло несколько лет назад артиста от гибели, поскольку командир (как впоследствии выясняется, человек творческий, автор буквально выдающейся дневниковой прозы — ее куски звучат по ходу действия) испугался отправить своего двойника в паровозную топку немедленно. Можно спорить, зачелся или нет Плотникову этот невольный акт милосердия: судьба послала ему смерть буквально в тот же день, и кто знает, может, он был тем самым избавлен от умножения совершенных убийств.

Как бы там ни было, Евлахов спасся, оказался в эмиграции в Выборге в полном благополучии и женатым на финке, красивой и решительной, хотя и с резковатым от сильного отчаяния голосом (Мария Ярвенхельми, известная финская актриса, убедительно дебютирует по-русски). Затрудняюсь сказать, был ли в начале двадцатых годов в Выборге театр, соответствующий уровню дарования нашего героя (а это, без сомнения, столичный премьер по всему), но в любом случае Евлахов явно угнетен своим существованием. Ему, репетирующему "Чайку", жизнь и сцена стали пресными. То ли ветер революции как смерти его кровь холодит — то ли ветер революции как творчества его фантазию разжигает.

Важно учесть, что Лопушанский в пояснениях, на которые он мастер, соединяет революцию и своего героя не с авангардом, а с Серебряным веком и, тут же, с героями и даже личностью писателя Андрея Платонова (образ паровоза — самый частый и даже слегка настырный в картине). Афишная тумба с именем театрального режиссера Евреинова отсылает образованных зрителей к идеям этого поразительного персонажа нашей культуры; перед просмотром желательно почитать хотя бы Википедию, там сказано о принципе "жизнь должна стать театром" и дан термин "монодрама".

Режиссер говорит о том, что времечко было двойственное, пробуждающее в людях какую-то бешеную энергию и стремление выйти за грань. Вот Евлахов и "выходит" — из себя и, простите игру слов, на сцену жизни. Он тайком перебирается через границу, оказывается в Петрограде 1923 года, в коммуналке на Путиловской улице. Его задача — быть убедительным в роли краскома настолько, чтобы поверили даже те, кто видел труп Игната Плотникова. Он проверяет себя и свой талант. Он играет — и заигрывается…  

На минутку вернемся к истории создания картины. Замысел трансформировался, но воплотиться в фильм он смог только тогда, когда Лопушанский соблазнил им продюсера Андрея Сигле — известного тем, что готов бросить свою студию Proline в работу с самыми что ни на есть некоммерческими режиссерами; их предыдущий совместный проект — "Гадкие лебеди" (2006). Бюджет у Сигле был в 1,8 млн евро — грустная, конечно, сумма для исторической картины, но продюсер сумел аккумулировать силы и ресурсы "Ленфильма", "Беларусьфильма", студий BUFO (Финляндия) и SIGMA (Германия), министерств культуры обеих стран, фонда Eurimages, Фонда кино Финляндии и YLE.

И безусловная заслуга всей постановочной группы фильма в том, что он кажется лаконичным, а не бедным. Прежде всего, назову оператора Димитрия Масса, который выстроил черно-белое изображение не как отсылку к нервной кинохронике той поры, когда не было цветного кинематографа, а выразил отсутствием красок и солнечного света, по замыслу режиссера, сумрачность эпохи, а также двойственную, мистическую, даже шизофреническую атмосферу времени и, как ни крути, помрачившегося главного героя. С темнотой и ночью здесь контрастируют не свет, но снег и туман: "В туманной памяти виденья оживут…", — читает Евлахов строчки Мандельштама, и мне нужно еще раз соединить в своем мозгу не сразу совмещаемые декаданс и шинель-буденовку. 

Оператор создает воздух, объемы и движение. И портреты, которые здесь требовали особой искусности, ведь перед нами два героя, причем один — в разных ипостасях. А саму материю времени творят художники: постановщик Елена Жукова, по костюмам Тамара Сеферян, по гриму Наталья Крымская отработали так, как это теперь мало кто умеет, ленфильмовские мастера, одним словом…

"Роль" была представлена на Московском международном фестивале, собрала самые благожелательные, даже восторженные отклики авторитетных критиков, получила награду федерации киноклубов России как "Лучший фильм основного конкурса 35го ММКФ". На фестивале в Смоленске сценарий картины был отмечен призом имени Александра Твардовского, а Максим Суханов за роль Евлахова-Плотникова — призом имени Анатолия Папанова "за выдающуюся актерскую работу". Так картина приобрела дистрибьютора — компанию "Кино без границ", занятую тем, что называют сугубым артхаусом. И действительно, фильм — а точнее, режиссер Лопушанский — весьма требователен к зрителю.

Он должен суметь прочитать за вполне "низкой" историей, извините, сбрендившего барина, за которого мы боимся: поймают — не поймают? — рассказ о подлинном интеллигенте, примеряющем на себя чужую жизнь. И даже воспарить к высоте актерской немыслимой задачи в реальности сыграть чужую жизнь, не проиграв свою. Причем учесть "теоретическо-символический" план.

Лопушанский даже говорит, что зритель должен быть талантлив в восприятии художнического посыла, он должен быть сотворцом. А коли так, то любые трактовки его, Лопушанского, устроят.

Признаюсь, сотворцом в данном случае быть непросто. Максим Суханов заставляет верить своему персонажу магнетически, без рассуждений, не задумываясь над тем, где герой еще сознательно играет, а где уже сам путается. И все-таки уже по ходу действия начинаешь понимать, что Евлахов ради защиты своего тяжелого и крупного эксперимента пользуется другими людьми примерно так же, как Плотников для защиты своей красной идеи. И тут же в моих, например, глазах герой теряет даже то небольшое сочувствие, которое успел вызвать своей творческой неистовостью.

Чистое искусство бескорыстно. Игра в реальной жизни слишком часто оборачивается тем, что в русском языке называется неприятным словом лицедейство.

Но главное в общении с фильмом "Роль" даже не сочувствие, не понимание героя и авторского посыла. Главное — суметь применить эту грандиозную в замысле фигуру к нашим, совсем не революционным ни в какой степени дням. Между прочим, первый и последний, кто приходит в голову из великих художников, чья жизнь сама стала Театром, — Сергей Параджанов, весь, целиком, от перформансов среди бела дня до тюремных картинок шариковой ручкой…

Я спросила артиста Суханова — одного из крупнейших и серьезнейших российских исполнителей последнего десятилетия, а то и двух (вспомните, он сыграл Годунова в новой экранизации трагедии Пушкина и митрополита Алексия в "Орде"): есть ли сейчас такие актеры, как Евлахов? Способны ли его коллеги забыть соблазны ради истинной Роли? Ответ был непрям, но точен, примерно таков: по делам их будем судить их…


В комментариях недопустимы и будут удалены: реклама, оскорбления, мат, клевета, любые нарушения законов РФ.

Читайте также

Реклама на портале