Интервью с группой «Пасош» о том, как много работать, много общаться и прийти к успеху

  •  © Фото Макса Волкова из группы «Пасош» «Вконтакте», vk.com/pasosh

Специально для Афиши Юга басистка краснодарской группы Gigillas Марика Киви пообщалась с московской гараж-панк-группой «Пасош» о том, как стать популярным в эпоху постмодерна и пабликов «ВКонтакте».

Говорят, вы сейчас суперхайповая группа. А вы сами себя считаете популярными?

Кирилл: Нет.

Петар: Просто на нас приходит больше людей, мы получаем больше фидбэка, чем раньше. Это здорово, что кому-то нравится наша скромная музыка.

С чем вы это связываете?

Петар: Нам хочется верить в то, что если очень долго стараться, то рано или поздно это начнет приносить какие-то дивиденды, хотя бы в виде внимания публики. Стараться чем больше и дольше, тем лучше.

Сколько лет вашей группе?

Петар: Мы все занимались музыкой в разных видах, в разных группах, в разных составах. И наша группа в сегодняшнем виде существует около двух — двух с половиной лет. Кому-то нужно меньше, чтобы чего-то добиться, кому-то больше. Мне кажется, это зависит на 80% от того, насколько ты стараешься, и в какой-то степени от удачных обстоятельств.

Григорий: Например, если ты молодая группа из Харькова с синтами, тебе достаточно одного альбома и трех недель, чтобы стать кумирами всего интернета и хедлайнерами крупнейших фестивалей.

Кирилл: А если группа из Нью-Йорка, которую никто не научил настраивать гитары, возможно, тебе потребуется лет 15. Нет хороших или плохих путей.

Вы говорите, нужно стараться. Но что именно вы вкладываете в это слово?

Кирилл: Жертвовать чем-то — мне кажется, это главное. Какими-то другими вещами, которые могут принести тебе больше удовольствия, больше дивидендов сейчас.

И чем каждый из вас пожертвовал?

Петар: Никто из нас не работает. Вернее, только барабанщик Гриша работает по мере возможности. Гитарист Кирилл не закончил универ. На многие вещи, помимо этого, пришлось забить, чтобы заниматься музыкой настолько полноценно, насколько мы делаем это сейчас.

Григорий: Временем в первую очередь. Просто когда ты играешь в группе, ты не можешь ничего планировать, не учитывая того, что, например, через пару недель у тебя концерт в Петербурге. Я работаю звукорежиссером на концертных площадках с другими группами. И если у меня концерт с «Пасош» на фестивале «Боль», то я не могу присутствовать с другой группой на фестивале «Нашествие», потому что в приоритете «Пасош». Когда тебе предлагают перспективное долгосрочное сотрудничество, ты вынужден отказаться, потому что ты едешь в тур и не можешь параллельно где-то работать, даже удаленно.

Петар: Вот сейчас лето, мы планировали съездить на море. Получается, что мы планируем свой отдых, отталкиваясь от своего гастрольного расписания.

Как вы нашли свою аудиторию?

Петар: Я считаю, что не группа ищет аудиторию, а аудитория группу. Когда тебе 16, тебе это интересно и важно, ты сам пытаешься что-то найти. Большую часть групп за последние два года я открыл для себя на Youtube — в рекомендациях к видео с группами, которые мне нравятся. У меня был период, когда я ходил на концерты абсолютно всего, что происходило в моем городе, и каждая третья группа оказывалась крутой. Надо дать возможность публике найти тебя.

То есть надо посвящать много времени соцсетям? Связываться с админами пабликов? Или ждать, пока они сами вас найдут?

Кирилл: Если тебе неинтересно ни с кем общаться, скорее всего, никто о тебе не узнает. Это важный момент любой творческой деятельности: хотеть общаться с людьми и тянуться к ним.

Петар: На самом деле, все гораздо проще оказалось, чем я думал. Издания не против как-то осветить твой концерт, взять у тебя интервью, написать про твой альбом. Они почему-то — и это минус нашей журналистики — ждут от тебя какого‑то сигнала. То есть я, например, всегда был убежден, что журнал «Афиша» к нам относится с подозрением. Но стоило нам написать журналу «Метрополь»: «Здравствуйте, а не хотите сделать с нами интервью? У нас скоро альбом», как они ответили согласием. Стоило написать потом журналу «Афиша»: «А не хотите осветить наш следующий концерт?», как они ответили: «Да, давайте сделаем». Так что совершенно не надо стесняться кому-то самим писать, спрашивать, предлагать. Люди часто отвечают положительно. Пишите как можно большему числу людей, проявляйте инициативу. Может, у вас есть идеи, которые больше ни у кого не появились, и их заценят.

Если группа хочет добиться успеха в масштабах всей страны, нужно ли переезжать в Москву?

Григорий: Интернет существует не только в Москве.

Кирилл: Группа «Буерак» не переехала же в Москву из Новосибирска. Группа «Вхоре» относительно актуальна, живет в Томске.

Петар: Или Motorama из Ростова — доказательство того, что группа может успешно существовать не в Москве.

Кирилл: Им же не пришлось переезжать в Мексику, чтобы собирать там залы.

А у вас есть планы поехать куда-нибудь за пределы России?

Григорий: Нет. Мы уже играли в Прибалтике, собрали там достаточно немного людей, но, наверное, для той местности это нормально.

Петар: Мы совершенно не против сыграть в Америке, в Японии, Китае, но делать для этого шаги, противоречащие cвоим собственным убеждениям, мы бы не стали. Например, петь на английском. Кто-то поет на нем, потому что ему так удобно, — и это окей. Но есть группы, которые, совершенно не стесняясь, говорят в интервью: «Мы поем на английском, чтобы нас звали выступать в Европе, потому что там круче». Я считаю, что это кучка ********, которые ****** друг друга в рот 24 часа в сутки. Сейчас на русской сцене такой подъем и такая классная динамика именно из‑за большого количества энтузиастов в России, которые решили: если где-то лучше, а здесь плохо, то я сделаю лучше здесь. Потому что люди забили на то, что где-то все более развито, где-то якобы проще, — и делают свое дело. Я жил в Англии пару лет назад, очень много ходил на концерты и могу сказать, что там в андеграунде гораздо все сложнее, чем здесь. В России это все еще непаханое поле, хоть и появилось такое количество групп и фестивалей. Всему еще предстоит случиться. И пытаться куда-то свалить, где все уже сделали до тебя сто тысяч раз, кажется мне как минимум глупым.

Григорий: Короче, хештег #спасибосанкциям.

Раньше на русском петь было стремно, а теперь наоборот — пошла волна русскоязычных групп. Может ли сейчас группа, поющая на английском, просто потому что ей так удобно, добиться чего-то в России?

Кирилл: Конечно. С одной стороны, это все очень циклично. Предыдущая волна пения на английском была не первой в России, но она была самой успешной. С другой стороны, не только санкции и цикличность моды в этом виноваты. Я искренне считаю, что сформированная Александром Горбачевым в пик популярности всех англоязычных инди-групп в России повестка дня очень сильно причастна к тому, что сейчас происходит на современной российской сцене. Речь была о том, что нельзя транслировать свои мысли и эмоции настолько хорошо и круто, как ты можешь это делать на своем национальном языке.

Петар: Влад Паршин — идеальный пример обоих случаев. Он вокалист группы «Утро», которая поет на русском и известна и в России, и за рубежом, — и он же вокалист англоязычной группы Motorama. Обе группы собирают полный Berghain в Берлине и полный YotaSpace в Москве.

С чем вы связываете то, что сейчас моден саунд 80-х и 90-х, от постпанка до гаражного рока, притом что нынешняя аудитория даже в детстве не застала этой музыки?

Кирилл: Ретромания — это выдумка журналистов. Я в это не верю.

Григорий: Это бред, что какой-то стиль сейчас превалирует. Через 20 лет будут говорить: «О, модно то, что играли в двухтысячных». Так же сравнивали панк‑группы девяностых с Velvet Underground, которые играли за 20–30 лет до них, хотя это никакого отношения к ним не имело: они просто играли похожую по звучанию музыку, но совершенно с другой смысловой нагрузкой.

Кирилл: Просто звуковые аналогии проще для людей, которые не играют музыку, чем структурные или культурные.

Григорий: Все пытаются к чему-то привести музыку, сравнить с тем, что было до этого, чтобы было доступней. Потому что понять новую музыку сложнее.

Кирилл: Это новая музыка каждый раз. Просто ты перевариваешь то, что было до этого, но ты делаешь ее сегодня, а не вчера, поешь о вещах, которых раньше не было. Почему я говорю, что ретроманию изобрели журналисты? Это очень хороший маркетинговый ход. Люди, которые записывают музыку, не думают об этом. А те, кто продают и обсуждают ее, конечно, думают. Это паразитирование, но это не плохо и не хорошо.

Но это же нормально.

Петар: Это говорит о том, что нет большого контроля над происходящим. Успех — это когда ты планируешь концерты, отталкиваясь от своего собственного графика. Ты говоришь, например: «Я не могу выступить на вашем фестивале, потому что в это время я буду отдыхать в Барселоне с друзьями». Пока что мы не можем себе этого позволить. Сейчас мы съездили на море на 5 дней между концертами, потому что это было единственное время, которое у нас получилось выделить. Пока что это не тот успех, о котором мы мечтаем, но все равно все здорово, все очень радует, и я убежден, что будет только круче.

Я правильно понимаю, что группа приносит достаточно денег для жизни?

Петар: К вопросу о жертвенности: мы забили на работу раньше, чем эта группа позволяла нам жить.

На что вы жили?

Кирилл: Я немножечко сидел на шее у своей бывшей девушки. Она меня очень поддерживала, я безумно ей благодарен.

Петар: У меня была другая группа. И мама. Я долго жил с родителями, не платил за аренду и другие бытовые расходы. Но сейчас мы живем полностью за свой счет, и начинает получаться неплохо. Важно думать о деталях, заморачиваться на том, на чем другие не заморачиваются. Это может быть мерч, диджей-сеты, организация вечеринок, клипы. За счет одной музыки трудно существовать — по крайней мере вначале и в наше сложное время.

Что еще нужно делать помимо того, чтобы совершенствоваться как музыкант, чтобы о группе заговорили?

Кирилл: Нужно быть частью коммьюнити, выступать как можно больше, но при этом умеренно. Ходить на концерты других ребят, общаться, выступать вместе с ними, просто быть частью тусовки — потому что всегда, в любом музыкальном жанре проще двигаться вместе. Если люди чувствуют, то ты свой, что ты дружелюбно относишься к окружающей среде, это их подкупает.

Григорий: Есть и обратная история — когда ты аутсайдер, и это точно так же сильно подкупает людей. Аутсайдером быть круче, но сложнее.

Кирилл: Мой хороший друг из московской группы передал мне имевшийся у него моральный императив, который я в итоге принял как правильный, хотя изначально он казался мне странным: «Если ты никого не поддерживаешь, ты недостоин того, чтобы тебя кто-то поддерживал».

Петар: И это на самом деле так, это кармические вещи. Ты много работаешь и много получаешь, ну или хоть что-то получаешь. Поддерживаешь других — поддерживают тебя. В итоге если ты пошел на концерт своих друзей, они придут на твой концерт, у тебя тоже не пустой зал будет перед глазами, кто-то будет петь твои песни и слэмиться. Ты на концерте выкладываешься — люди выкладываются тоже. Все зависит только от того, сколько ты вкладываешь.

Кирилл: Если перевести это в какую-то более метафизическую категорию, то я например, искренне верю, что таланта не существует. Есть увлеченность. Талантливый человек — это тот, которому в какой-то момент было важно поделать вот это больше, чем поесть, поспать, посидеть в интернете или с кем-то поговорить.

Гриша:  В то же время я считаю, что это не всегда работает. Я замечал, что некоторые группы очень сильно работают, вкладываются, все делают для того, чтобы как-то развиваться, в итоге это им не помогает, потому что у них нет…

Кирилл: Потому что их музыка — говно!

Гриша: А говно она потому, что они ничего кроме себя не видят, никакую другую музыку не слушают, не участвуют в формировании культуры вокруг себя. Они слушали в течение четырех лет какую-то одну музыку и теперь делают точно такую же, вкладывая по сотне тысяч рублей в клипы, промо. Но из-за того, что они настолько узколобые и не могут выйти за пределы своих убеждений, их никто не поддержит, потому что их никто не понимает. Кругозор — это важно.

В любой журналистике, не только музыкальной, стремятся провести аналогию с тем, что уже было когда-то.

Кирилл: Аналогии неизбежны, люди мыслят стереотипно. Когда вы вышли на сцену, я тоже смотрел на вас и думал: «Надеюсь, сейчас будет группа Bikini kill». Я вижу девушек с растрепанными волосами, куколками в ушах и жду, что ты сейчас врубишь Тоби Вейл. А ты не врубила. И это все равно было хорошо, и мы все орали: «Хей-хоу, летс гоу».

Обсудить

В комментариях недопустимы и будут удалены: реклама, оскорбления, клевета, любые нарушения законов РФ.

Читайте также

Реклама на портале